Главная
Молодежный форум
Православные знакомства
Поиск друзей по интересам
Молодежный чат
Клуб 'Чайка'
Содружество 'Фавор'
Молодежные организации
Интерактивное обучение


Молодежный форум

"Чайка" — первый православный молодежный форум Рунета


 FAQFAQ    ПоискПоиск    ПользователиПользователи    Правила форумаПравила форума  РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

По Вологодской, Архангельской, Карелии
На страницу 1, 2  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Молодежный форум -> Паломничества, путешествия
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Чт 30 Авг, 2007 13:58    Заголовок сообщения: По Вологодской, Архангельской, Карелии Ответить с цитатой

Вместо отчета решил написать рассказики. Перечисление дат и событий интересно тем туристам, которые по этому же маршруту пойдут впоследствии. Правда, такой формат - рассказов - проигрывает в последовательности описания.
Краткая справка. Выехал из Киева 18 июля, вернулся 18 августа. Водное путешествие две недели, примерно по неделе на реку Вожегу и озеро Воже, неделю жил в монастыре, неделя ушла на разъезды.
------------------------------------------------------------------------------

РЫБКА ДЛЯ БРАТИИ

Уже и спиннинг себе купил, и подсаку. И удилище, на которое никакая тварь Божья не захотела цепляться на нашем озере, кроме несчастных червяков, пострадавших невинно и напрасно…
Ну оно и правильно. Рыбак рыбака видит издалека. А коли в выходные дни сплошные службы, то какой из меня рыбак? За версту видать — не рыбак. Что на нашем озере, что на севере.
Хотя нет. Первые две рыбки словил в О-ом районе. А дело было так. Несколько лет назад встретился с одним человеком недалеко от Валаама, и в результате маршрут мой круто изменился. Вместо того, чтобы ехать на Питер напрямую, вернулся в Сортавалу и Питкяранту. Затем ошибочно сошел на станции О. А здесь оказалось, что как раз не ошибочно, так как нужный мне человек переехал в О. Но в городке О. его сейчас нет, потому что…
Но вернемся к нашим рыбкам. По городку О. меня водил старожил, рыбак с полустолетним стажем. А поскольку сейчас все только и делают, что на жизнь жалуются, вот и он жаловался. В Карелии, мол, живет человек, а речку до того довели, что рыбы нет.
И вот, прошли эти несколько лет, все еще надеясь на встречу с нужным мне человеком, я снова ехал и шел в направлении городка О. Дорога шла вдоль той самой речки, в которой в старинные времена рыба водилась. И, как водится в походе, если пытаешься попасть из пункта А в пункт Б, то не до рыбалки вам, надо хоть немного продвинуться по маршруту, потом тень густую подыскать, дрова и все прочее для костра. Ну не рыбак я, что с меня возьмешь?
Шли мы вдвоем. Товарищ занялся костром и приготовлением пищи, а я стал продираться сквозь непролазные приречные заросли, чтобы закинуть удочку. Чтобы, так сказать, пунктик отметить рыболовный и чтобы не так было обидно за лишний килограмм с гаком веса, на который тянули снасти.
И, надо же, пару минут прошло, а я ужо с деловым видом подношу товарищу рыбку на уху. И следом — вторую…
К концу дня солнце скрылось за облаками, на реку стали выбираться отроки с удилищами и спиннингами, а мы входили в городок О. Многие из рыбаков смотрели на нас настороженно-вопросительно: не клюет ли? А некоторые и спрашивали нас, на что получали ответ: так себе, не очень. А на самом деле нормально клевало, нас же двое было, сколько нам еще рыбы надо?

Ну сколько? Конечно, рыбак хочет побольше рыбы, да покрупнее.
В следующее путешествие мы снова вдвоем, но теперь я с другим товарищем, так как первый ушел в монастырь. Особенно меня радовало в новом товарище то, что он был настоящим рыбаком.
Резинок, блесен, поводков и другого рыбацкого добра у него целая коробка. Да вот беда — катушка от спиннинга оказалась негодной, червей не взял, решил на месте раздобыть приманку. И надо же, рыба в речке плещется, и чем ближе к озеру — тем ее больше. А у нас весь улов — одна рыбка, и ту я подцепил в воскресный день, когда ради праздника устроили полудневку. По реке идем на резиновой лодке, под нами тонны рыбы, но мы же на маршруте: весь день сплавляемся, в обед на рыбалку времени нет, а вечером подыскиваем место ночлега, это чтобы ровная площадка для палатки, дрова, удаленность от деревень, словом, вечером снова не до рыбалки…
Справедливости ради, скажу, что все опрошенные нами рыбаки на вопрос о клеве понуро кивали головами, мол, в этом году совсем нет рыбы, вода высокая. Зато высокая вода позволила увеличить пропускную способность для нашей лодки при прохождении порогов.
Товарищ от такой неудачи с рыбалкой то и дело впадал в уныние, приходилось подбадривать его. Но когда мы вошли, наконец, в озеро и убедились, что улов здесь дают сети, а для спиннинга непременно нужна скорость судна, которое тащит воблер, товарищ совсем осерчал…
Подходя к конечному пункту нашего плавания зигзагом, определенным изменениями ветров — с нашей неуправляемостью просто-таки чудесным зигзагом, закончившимся в необитаемой деревне, мы увидали в воде плавник.
— Наверно, больная, давай подсакой ее, — и я тотчас стал собирать подсаку.
Неизвестно, был ли подлящик болен рыбьей хворью, или попросту решил эдаким дельфином пройтись по поверхности, но мы и здесь потерпели неудачу. Когда рыба плыла в непосредственной близости от товарища, подсака была у меня в руках, а когда я отдал ему подсаку, мы развернулись так, что я мог ее руками забросить в лодку, но она почувствовала опасность и легко ушла против ветра в противоположном направлении.
Очень за товарища было обидно. Поехал в рыбные края, и ни тебе улова, ни, даже, грибочков с ягодами.
Так мы и расстались. Он с уложенной в рюкзак лодкой отправился домой, а я кружным путем поехал в монастырь, чтобы там с трепетом и благоговением убедиться: всякие блага, и даже рыбу, Бог раздает так, как благопотребно и как Ему угодно…

Не могу сказать, что Бог не наделил нас в водном путешествии в должной мере от Своих щедрот. То нам лещей с язями подарят, и мы уху варим и коптим, то нажарят судаков, окуней и щук. А уж грибов с ягодами столько, сколько я видал по дороге к монастырю, столько, наверное, за все походы не пересмотрел, вместе взятые.
Трудна дорога к монастырю, если напрямую от шоссе топать, но с молитвой преподобному легче. Да еще утешения по дороге рассыпаны в виде белых грибков, черники да малины! Уже на следующий день увидал транспорт, следы от которого я непрестанно встречал. Им оказался никакой не трактор, не уазик, не джип, а вездеход импортного производства. И то правильно, ведь количество болотистых участков превышает разумные пределы!

Первые дни в монастыре я завершал ягодную программу. Насобирал и насушил ягодных трав столько, сколько мог увезти. Оставалось последнее, что пока в этом путешествии не удалось — рыбалка.
В воскресенье после обеда беру благословение и иду собирать дары природы, захватив с собой спиннинг. Чем дальше иду, тем более понимаю: времени-то на все про все мало. По дороге огромные заросли малины, потом пошла черника. Обе ягоды я нарезаю кустиками, если на ней висит увесистая гроздь, — это чтобы чай пить зимой из травы и сухих ягод. А ближе к озеру пошли грибочки — сыроежки, белые, моховики, маслята, грузди и свинушки. Вот искушение-то! Смотрю на часы — полчаса до вечерней службы. Забрасываю резинку спиннингом, для очистки, нет, не совести, — ради того, чтобы не жалел взятой снасти, — всего несколько бросков, и буквально бегом возвращаюсь в монастырь.
Страсти мои — перед глазами. Нет, чтоб развернуться вовремя, со смирением сложить снасти и собранные дары природы и неспешно идти в храм…
Только не оправдываться! Вижу, за звонницу зашли туристы, за ними еще идут. На всякий случай выглядываю, так и есть: они мнутся на месте.
— Вы в храм хотите зайти? — спрашиваю их.
И они следом за мной входят в деревянную церковь, поставленную на месте увезенной в Кижи, той самой, что была и остается древнейшей на русском севере.
После 9-го часа, вечерни, ужина и малого повечерия меня спрашивают о результатах, и между прочим о медведице, которая стала появляться в здешних краях. От медведицы отмахиваюсь, довольный, что опоздание мне легко прощено.

— Да, Вы, все-таки, осторожней, — говорит мне наместник: — Сегодня на медведицу выписали лицензию.
Это означало, что медведицу пристрелить могут в любой момент.
Вечером я храбро отправляюсь на устье, где рыбаки выбрасывают мелкую рыбу, за которой приходит медведица. И с этого часа со мной стали происходить случайности. Или закономерности, таинственно замаскированные под случайности.
Начать с того, что, только я появился на устье, месте вполне безобидном, на самом-то деле, месте, где располагается монастырская пристанька, так вот, как только я там появился, природа стала всячески выказывать неудовольствие моим здесь рыбацким присутствием.
Где-то на болоте взвыла собака. Да так, что вой невозможно было отличить от волчьего и уханья филина. Почти тотчас на другой берег, до которого всего-то несколько взмахов веслом, прибежала лайка. Пес порывался переплыть устье, но все не решался плыть, и только злобно рычал. Я к этому времени забросил удочку и приготовил спиннинг, но забрасывать нельзя! Собачка мой бросок примет за акт агрессии и, чего доброго, таки бросится плыть, но уже в мою сторону.
Осознав невозможность переправиться к своей болотной подруге, пес скрылся в лесу, и взвыл так злобно, как могут только волки. А вдобавок к тому я постоянно оглядывался на кусты сзади, со стороны болота, не идет ли медведица за очередной порцией рыбы. Все-таки с предупреждением наместника шутить нельзя. Если ко всему этому прибавить полное отсутствие клева, нетрудно догадаться, с какой радостью я спешил возвратиться в монастырь!

Длинный августовский день подходил к концу. Я вышел на прибрежные камни прямо под трапезной, и за мной увязалась монастырская кошка. Забросил — есть клев! Но кошка трется о ноги, жалобно мяукает, бросается за рыбой, мне становится жалко ее, и монастырское животное получает первую рыбку, вторую, третью. Хочется спросить ее, ты, усатая, благословение брала на рыбку, которая братии положена? Конечно, брала, всем своим рыбофильским видом выражает кошка.
Очередная рыбка клюет. С хариусом мне на этот раз не повезло, но плотвичка ловится исправно. Подсекаю, вынимаю, и рыбка по дуге летит вдоль вымостки, проходит перед самыми усами кошки, та бросается за ней, но, к счастью, не достает.
— Лови, лови ее, а то кошку споймаешь! — говорит мой зритель, земляк-послушник.
Да, кошку на крючок с наживкой, это было бы жестоко.
— Ну сколько ты можешь объедать братию? — взываю к котячей совести.
И две рыбки оставляю плавать в ведре.
Ночь, братия спит. Трапезная закрыта, открывать ее не решаюсь, чтобы не будить никого, а надо бы разделать и посолить рыбу.
Эх, лучше б решился поскрипеть в трапезной: братия видели, как кошка ночью сидела на поленнице, кричала и плакала.
Утром я долго искал ее, потом нашел, показал ей дохлую плотвичку, и она обиделась на меня смертельно. До такой степени, что на рыбалке больше не появлялась, хоть я звал ее, искал по всему монастырю, только б она съела рыбку и простила меня.
Тем паче, что рыбалка снова была отменной. У меня было послушание, но один паломник согласился, и наловил плотвы побольше да покрупнее. На этот раз, после безуспешных поисков кошки, я сразу порезал рыбу и засолил. Завтра, во вторник, ее готовить нельзя, ведь сегодня заговенье на Успенский пост, рыбка должна полежать до кануна Преображения.

Вторник, первый день поста, завтра мне покидать монастырь. По случаю праздника была Литургия, а послушаний, наоборот, не было. Рыбалки днем тоже не было, — как всегда, озеро днем слегка штормило.
А вечером решаю: это ж ехать завтра, надо бы на дорогу, можно и домой рыбку привезти. Значит, так, одна рыбка братии, другая — себе, одна — братии, другая снова себе.
Сказано — сделано. Первая рыбка, против ожидания, крупная, опускается в ведро. Это для братии. Вытаскиваю вторую. Что это? Здесь, выходит, и ерши водятся, да еще такие мелкие. Рыбка, мой жребий, заглотила крючок полностью, пришлось, чтобы его достать, отрезать голову. Ладно, мы ж договорились, вторая — себе. Вытаскиваю третью, эта покрупнее первой будет. Вопросов нет, третья — братии.
Нужно ли объяснять, что четвертой рыбки, которую я себе предназначил, не было вовсе. Зато были два срыва и один обрыв лески вместе с поплавком и крючками.
Посрамленный и пристыженный, в кромешной темноте я почистил все три рыбки, две покрупнее и третью, что без головы, самую мелкую за весь улов, и, посолив, опустил в ту же миску, где вчерашние были предназначены для братии на праздник Преображения Господня.

На следующий день нас на тракторе привезли на устье. Неизвестно, приходила ли медведица ночью за рыбой, а, может быть, ее уже подстрелили покупатели лицензии. Через час с небольшим мы на моторной лодке пришли в поселок, погрузились в машину и разъехались по домам. А на месте погрузки осталась лежать забытая мной удочка. Потом вспомнил: пробираясь болотистой дорогой к монастырю, я думал, что бы подарить обители? Может быть, удочку?

-----------------------------------------------------------------------
продолжение следует


Последний раз редактировалось: иеромонах Иустин (Сб 08 Сен, 2007 13:32), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Пт 31 Авг, 2007 23:21    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Обещанное продолжение. Рад предложить на этот раз коротенький рассказик. Другие темы из похода подлиннее будут, пособытийнее.
------------------------------------------------------------------------------

БАНЯ

Иногда, к сожалению, очень редко, понимаешь, что каждый встреченный тобою человек — дар Божий.
И тогда такими встречами начинаешь дорожить, пока суета городов настроит тебя на совсем иной лад.

Отца Николая я впервые увидал около бани. А дело было так. Наместник велел истопить баню. Я начал было носить дрова, но затем послушание перенесли на другой день и назначили мне топить в пятницу с половины четвертого дня.
Прибирал мастерскую, когда духовник вдруг оторвался от своего послушания и сказал:
— Наверно, уже полчетвертого, идите занимайтесь баней, я соберу мусор.
— Да, да, — отвечаю ему и взглядываю на часы: — Двадцать девять минут, я быстренько…
Не мог же я, в самом деле, оставить на духовника уборку мусора, тем паче, что работы там было на две минуты. Потом укорял себя, ведь Спаситель пред Тайной Вечерей обличил такое же человеческое мудрование Апостола Петра: если не умою тебя, не имеешь части со Мною!

Суббота, банный день. Наместник назначает мне время сразу после обеда вместе с послушником, но тот благословляется избегнуть этой участи, и я парюсь один.
После обеда, так после обеда, минут двадцать на обед уходит, но это не беда, остается в запасе час с лишним. А что, наевшись, в парилку нельзя, так и это не беда, можно постираться. Выдерживаю паузу и начинаю сновать между парилкой и прибрежными валунами. Время истекает, а я толком еще не прогрелся, и все же, все же… какая-то грань проходит: помыться помылся, в озере купался, о молитве не забывал, да не пресытился банной негой.
Ровно за несколько минут появляются мои сменщики, я освобождаю им место и начинаю носить воду. В эту-то минуту и увидал я отца Николая. Поднимаюсь на высокий берег и вдруг вижу перед собой незнакомого человека. То ли монаха, то ли рыбака, не поймешь. А лицо и весь облик, будто из камня высечены.
И не надо никаких историй. Не надо никаких проповедей и бесед душеспасительных, я же вижу, что этот высеченный из камня человек, по происхождению из местных народов, веспы, карелов, муромы, финнов или других, что этот человек за Христа Спасителя жизнь отдаст не раздумывая, мигом.
— Что, помылись, баня свободна? — спрашивает он меня.
— Нет, отвечаю, там ребята, трудники. Только зашли, — отвечаю и он остается ждать своей очереди.
А вечером отец Николай был на бденной вечерней службе, читал кафизмы и часы. По его манере скороговоркой произносить «Господи помилуй» чувствовалось, что молится он давным-давно и молится много.
Отец Николай был отшельником. Он жил на одном из островов окруженного болотами и зарослями камыша, называемого местными жителями тростником, Муромского озера. В субботу он приходил в монастырь на Всенощное бдение и воскресную Литургию, в воскресенье возвращался в свою одинокую келью.
Утром в воскресенье после Литургии мы встретились в трапезной.
— У Вас греческий подрясник, — спросил я его. — Удобный, наверное?
— Не знаю, купил на Афонском подворье, — ответил он.
И точно, мне же говорили, отец Николай раньше подвизался на Афоне.
Отец келарь в конце трапезы заботливо уложил отцу Николаю со своей тарелки несколько конфет. Тот как бы не заметил конфеты и сгреб благословленную трапезу в охапку. Через несколько минут мы сидели на крыльце келейного корпуса и о чем-то говорили. Отец Николай одну за другой раздал несколько конфет. Одна и мне досталась: отшельник подбросил ее, конфета перелетела через главу и плечи послушника и угодила в мою ладонь.
Вновь встретились мы с отцом Николаем на обеденной трапезе.
— Вот, собрал полведра малины, — сказал отец Николай.
После обеда я последовал примеру бывшего афонского инока, а теперь карельского отшельника, и до самой вечерней службы провел в малинниках и черничниках.

Как хорошо после долгого путешествия попариться в карельской бане и искупаться в Онежском озере! А еще хорошо нежданно встретить у дверей банной избушки инока-отшельника, выходца из афонских монахов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Ср 05 Сен, 2007 23:27    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Еще один коротенький рассказик. Хронологическая последовательность между рассказиками не соблюдается, потом напишу, что за чем следует.
----------------------------------------------------------------------


УТЕШЕНИЕ


На Востоке в древности утешением называлась порция разбавленного вина. И немаленькая, что-то около пол-литра. Посты в старину суровые были, и вот, устроители и игумены монастырей по отеческим советам своих предшественников предписывали, трудов ради молитвенных, некое послабление. Вино утоляло жажду, вино веселило подверженный козням дьявольским дух монаха, не давая ему впасть в уныние. Вино же и лекарством служило в древности, о чем поведал в Евангелии Спаситель, рассказывая притчу о милосердном самарянине.
На литии во время всенощного бдения освящаются вино, пшеница, хлеб и елей. В старину освященная чашечка вина подавалась каждому иноку, но и сегодня народ Божий не лишен этого утешения. Вино каплется на хлеб и подается верным после полиелея.
И Духа Святого Церковь называет Утешителем, ведь так Его назвал Христос Спаситель. Единый в Трех Лицах Бог Творец, Бог Утешитель утешает прибегающего к нему человека в молитве, утешает в скорби, и в радости, и в печали, утешает в надежде вечного утешения в обителях райских.

Мы приготовились к ранней трапезе. Наместника и духовника, — обоих священномонахов монастыря, не было в обители, и за старших остались монахи, отец В. и отец Ф. Отец Ф. прочитал молитву пред трапезой, взглянул на убеленного сединами отца В., и тот закончил: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас».
Отец Ф. ел быстро, он и накладывал себе в тарелку немного. Иногда, закончив трапезу, отец Ф. брал маленький сухарик белого хлеба, едва слышно произнося: «Вот, утешение…» Точно так и сейчас отец Ф. вполголоса обратился ко мне, указывая на поднос с сухариками: «Можно… Утешение». И сказал это слово так тихо, что только я один, верно, и слышал его.
Он вкушал свое утешение, и мы заканчивали свою трапезу вместе с ним, чтобы разом подняться с лавок для благодарственной молитвы.

В этом утешении сухариками, а на самом деле, — деликатном внимании к нашим, трудническим и послушническим, не привыкшим к монастырским умеренности и распорядку, — к нашим потребностям в пропитании, — был весь отец Ф. Никогда от него не услышишь слово осуждения, никогда — порицания. И стараешься, видя кроткую и неизменную к нам любовь, никогда его не огорчать. Будь то в храме на уставном богослужении, будь то на послушаниях. И даже на ослушаниях, это когда я вдруг не выполню обещанного, даже мысленно обещанного, мол, буду вовремя…
У самого отца Ф. послушания были трудные и обильные, на целый Божий день хватало. Однажды, переволакивая трактором бревна на платформу пилорамы, отец Ф. перепутал рычаги. Трактор вдруг навалился на деревянную платформу, подмял ее и остановился.
Никто не мог понять, что случилось. Наверно, как это бывает у водителей, он на мгновение потерял сознание, отключился. Секундное замешательство благодаря техническим особенностям трактора, собранного из деталей и механизмов трех тракторных заводов бывшего Союза. Что поделать, другого трактора у монастыря не было, если не считать почти игрушечного мотоблока.
Уже потом, когда сознание вернулось, отец растерянно сказал: «Что? Что случилось?»
Послушник, стоявший обычно у бревна и подававший бревно на платформу, на этот раз почему-то стоял в стороне. Отвел Господь от беды, но и зачем-то дал понять… Что-то дал понять…
Что дал понять, я не знаю. Не знаю даже — кому. Может быть, самому отцу Ф. Или всем нам… Ангелу — испытание ангельское, но и утешение — ангельское…
Ни словом, ни жестом отец Ф. не показал, что помнит и переживает о случившемся. Он говорил об этом только с Богом и с духовником.

Прощался отец Ф. с редкой сердечностью. Мы обнялись и по-мужски приложились к плечам.
— Прошу святых молитв о мне, грешнем монахе… — это были последние слова отца Ф., и мы отправились домой, в мир.

--------------------------------------------------
продолжение следует
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
volny


   

Зарегистрирован: 17.06.2005
Сообщения: 5671
Откуда (город): Spb

СообщениеДобавлено: Чт 06 Сен, 2007 2:05    Заголовок сообщения: я рыбак, с удовольствием читаю Ответить с цитатой

я рыбак, с удовольствием читаю
_________________
ХВ!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Чт 06 Сен, 2007 11:01    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Привет рыбакам!!
Немного о рыбалке на Воже еще будет. А может быть, даже фото?!
Один из будущих героев, водолаз атомного ледокольного флота в отставке, занимался, ессесно, подводной охотой. Но не на Воже, конечно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Пн 10 Сен, 2007 14:59    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ЦЕРКОВЬ ЛЕТОПИСНОГО ГОРОДА

«Мне довелось оказаться в этих безблагодатных обстоятельствах как раз поздней осенью. Правда, лодка у нас сохранилась, но мотор молчал. Мы сплавлялись вдоль тростника к деревьям, рассчитывая найти там хоть малую твердь. Похоже, что деревья эти были нашей последней надеждой — за ними до горизонта открывался Каспий: мрачное море и мрачное небо. Хорошо еще, что ветер был несильный, да и дождь едва моросил.
Причина, из-за которой мы попали в бедственный дрейф, именовалась беспечностью, проще говоря — разгильдяйством. Тем самым, которое знакомо каждому русскому человеку, потому как переполняет наше богохранимое Отечество, даруя скорби (впрочем, иногда странным образом оно же дарует и утешение в этих скорбях)».
Священник Ярослав Шипов, «Первая молитва»


День первый

Сперва шли по компасу. Казалось, мы не плывем, казалось, мы стоим на резиновой лодке почти на месте, выгребаясь против ветра. Никак ближний берег не хотел отдаляться, по причине иного видения расстояний на море и большом озере в сравнении с малыми реками и озерами.
У нас есть ориентир — церковь на западном берегу, и это хорошо, просто замечательно. О церкви, которую видно в ясную погоду с восточного берега на много километров вниз и вверх от устья реки, об этой церкви, построенной в XIX веке, писали авторы туристических и паломнических описаний, о ней же, как об ориентире-маяке, говорил рыбак в устье реки. Зная все это, я и не думал придумывать оригинальный способ пересечения озера, хранящего в иле сотни судов. На самом дне ила покоились старинные русские ладьи и долбенки, чуть повыше — баркасы, еще выше — шлюпки, моторные и резиновые лодки. В полном соответствии с историческим развитием русской земли.
Конечно, храм возвышался над западным берегом не на пустом месте. Место это называлось Чарондой, бывшим когда-то деревней, поселком, городом, снова поселком и деревней. Основана Чаронда, как утверждают историки, в век нашествия монголов на Русь, свой расцвет переживала при царях Иоанне Васильевиче Грозном, его сыне царе Феодоре, царях послесмутного времени, а со времени Петра Великого город стал постепенно приходить в упадок. Виной тому послужили строительство новых сухопутных дорог и рытье судоходных каналов, по которым товары с севера было вывозить и удобнее, и дешевле. Стало быть, пока соль, пушнина, железо и рыба сплавлялись через Онегу, Свидь и озеро Воже, а дальше реками и волоком в Кубенское озеро, Чаронда была так же необходима, как и Каргополь, как и Спасский Вожеезерский монастырь, как и множество малых и больших поселений на пути из Новгорода и Кириллова в Белое море.
Жители Чаронды промышляли рыбной ловлей, охотой, земля чарондская родила овощи и зерно. Занимались они и лоцманским делом, и ладьи чинили, и давали приют путешествующим купцам, военным отрядам, государевым служилым людям, служителям Церкви Божией. А поскольку озеро Воже, как и Кубенское, славилось бурями, жители Чаронды и Спасского монастыря помогали потерпевшим бедствие отогреться, укрепить силы, в молитве и добром слове найти утешение. А многие-многие суденышки так и остались лежать на дне, уходя в ил с течением времени все глубже и глубже…

На ближнем восточном берегу по обе стороны от устья еще можно было рассмотреть отдельные рыбацкие избушки, деревья и лодки, когда прямо по курсу компаса, приблизительно на 280 градусов, над темной полосой берега всплыл треугольничек, он-то и должен быть церковью-ориентиром. Так и есть, еще каких-то… сколько-то взмахов весла, сверка по компасу и карте, и силуэт храма стал явственно различаться. Компас можно отложить, дальше ориентировались просто на церковь.
Неожиданная мысль поразила меня. Это ж мы почти на середине того самого озера! Но я не дал предательской мысли укрепиться в моем сердце, все внимание отдавая церкви, веслу, лодке. А, еще острову, другому ориентиру, от него следовало брать немного влево.
— Давай сразу на остров плыть? — вдруг предложил товарищ.
— Нет, — говорю, и снова налегаю на весло.
Ну как объяснить новичку, что на большом озере расстояния видятся иначе, что до церкви уже каких-то шесть-семь километров, тогда как до острова — десять-двенадцать, что идем мы со скоростью один-полтора километра в час, наконец, что под слоем воды и ила погребены десятки и сотни судов. А буря, это такая штука, которая может собраться за несколько минут. И начинаю с опаской поглядывать в сторону юго-западного берега, над которым зависла туча. Странная туча, висит себе на одном месте, никуда не летит, а под ней вдали, у самой оконечности южного берега косые линии воздуха указывают дождь.
Хорошо мандраж переживать с веслом в руке, испугаться не успеешь, а закончится опасный переход, с удивлением вспомнишь предательские мысли. Когда проходоли середину, весло переломилось надвое, обломанная лопасть мигом набрала воды и пошла на дно.
— Давай нырну за ним, пока не отплыли?! — предложил товарищ.
Но и это пришлось отклонить, нам дорога каждая минута, а за утонувшей лопастью можно нырять слишком долго, тем паче, что глубина здесь, на середине, должна быть в пределах двух с половиной — четырех метров. Хотел сказать товарищу, что очень благодарен за самоотверженность, но боюсь потратить даже минуту впустую. И лодку надо бы постоянно держать носом к волне, она, волна, хоть и невысокая, но рассказы об этом озере уж слишком красноречивы.
С середины мы гребли попеременно и красоты рассматривали во время отдыха. На юге весь берег не просматривался, западный и восточный видны были хорошо, северный берег прикрывал остров Спас. А особенно любовались церковью. Если считать, что по компасу шли около часа, а в целом переход занял шесть часов, то остальные пять часов мы плыли и плыли к церкви! Почти против ветра, дувшего с севера, со стороны острова.
В описаниях маршрута от поселка Вожега по реке Вожеге, озеру Воже, реке Свиди и дальше вниз до Каргополя именно этому участку, — а не порогам на Свиди и Вижеге, — уделялось наибольшее внимание. От устья Вожеги нужно плыть на западный берег, ориентируясь на церковь, затем, под прикрытием западного берега, ведь ветры тут обычно западные, — выйти на северо-западную оконечность озера, а там рукой подать до истока Свиди. Получается немного вкруговую, зато наверняка безопаснее, и если на западном берегу встречаются не заросшие камышом участки, то весь восточный сплошь зарос тростником-камышом.

Туча все стоит на месте, и мне это очень не нравится. Лучше бы рассосалась, что ли, или улетела куда-нибудь, только не в нашу сторону. Пожалуй, пока мы проходили середину озера, она стала тучнее и гуще. Облачная дымка прикрывает солнце и к берегу подходим в полумраке приближающейся грозы. На западе появляется такая же густая свинцовая туча, и, пока мы по мелководью проводим лодку на берег, она идет в сторону озера, значит, прямо на нас, и сближается с тучей юго-западной. Той самой тучей, что вот уже два или три часа стоит на месте.
Две тучи соединяются, и дымка скоро превращается в черное небо, где-то блестят молнии, и на нас обрушивается дождь. Правда, не сильный, ливнем его нельзя назвать, да и грозой тоже. Будто в кино, мы наблюдаем за грозой, обрушившейся на восточный берег.
Тучи соединились не сразу, до этого мы успели выволочь лодку на берег, накрыть ее тентом, успели пройтись по опустевшей деревеньке, этому летописному старинному городу, от которого осталось несколько изб. Мы надеялись найти магазин, но ближайшая отсюда торговая точка находится в десятках километров, а здесь, как мы узнали впоследствии, живет один постоянный житель, еще несколько наезжают иногда из города. Успели и церковь бегло осмотреть, да что там смотреть?! Внутри на апсиде наискось идет трещина. У заколоченных западных дверей стоит скелет металлической конструкции непонятного назначения, вокруг разбросаны металлические детали. Росписи потускнели, но некоторые все же можно рассмотреть.
А самое интересное и самое печальное, это вид снаружи, экстерьер. Колонны повисли на верхних кронштейнах, нижняя часть колонн обвалилась, та часть, которая по идее должна держать верхнюю часть, и эдак зависли все колонны. Нет, чтобы идти снизу вверх и подпирать свод, ведь сейчас предназначение колонн не украшение храма, они угрожают когда-нибудь в непогоду обрушиться вниз всей своей массой. А над колоннами фантасмагорично ростут деревья, пустившие свои корни в толщу полутораметровых боковых стен.
На наших глазах колонны не стали падать, наверное, непогода по здешним меркам не была непогодой. Дождь прошел, и мы стали устраиваться на ночлег, чтобы завтра в последний раз осмотреть ставшую нам родной Чарондскую церковь и плыть на остров Спас, на котором спасались мореплаватели древности и нашего времени. На тот самый остров, на котором ученик преподобного Кирилла святой Мартиниан основал Спасский монастырь, чтобы спасать на острове не только тело, но и душу.
О том, чтобы после дождя идти на остров, и речи нет. Хоть вечер по-северному в конце июля длинный, после одиннадцати вечера темнеет. А наша скорость километр-полтора в час, тогда как по речке на некоторых участках в час проходили три-четыре километра. Значит, положенные до острова шесть-восемь километров будем идти до ночи, и в тростнике трудно будет разглядеть небольшой открытый участок песчаного берега.
С первого своего похода по Карелии я запомнил поучительный анекдот. Вот этот анекдот: если вы сплавляетесь на байдарках или катамаране по карельской реке, — ищите стоянку до шести вечера. Шестичасовые стоянки просто изумительны, и дрова есть, и площадки под палатки, и кострище, нередко и столик с лавками, а иногда деревянный остов бани. С шести до семи вечера попадаются неплохие стоянки, но не такие замечательные, как шестичасовые. С семи до восьми стоянки так себе, ни рыба, ни мясо, но переночевать можно. С восьми до девяти стоянки очень плохие, а после девяти стоянок нет!
Как раз дело шло к шести часам, и стоянка была лучшая из всех предыдущих. Накануне на устье Вожеги мы отыскали один комариный островок после одиннадцати вечера, пришлось, чтобы не подмочило, накидать под палатку камыша. Не иначе Господь смилостивился над нами ввиду дальнейших приключений на озере.

------------------------------------------------------------------
Вставил эпиграф.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Пт 21 Сен, 2007 18:18    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Продолжение. Редактирование предыдущих текстов и этого как-нибудь в ближайшем будущем.
-----------------------------------------------------------------------------------

День второй


Субботнее утро. Не теряя времени, мы снаряжаем лодку и выбираемся из обширного мелководья.
На берегу и мелководье ветер казался слабеньким, но уже в ста-ста пятидесяти метрах от берега мы стали понимать, что такое ветер на Воже.
Это была наша первая попытка отплыть от Чаронды, а будет еще вторая, третья!
Не без труда мы вышли к камышу. Это место, где деревенский берег заканчивается и начинается пустошь. Оглянулись назад — Чарондская церковь как на ладони, а мы плывем и плывем.
Пошли вдоль камыша. Остров Спас перед нами, каких-то шесть-восемь километров. Правда, мы почти стоим на месте.
— Все, не могу, греби сам, нас сносит, — и мой товарищ разворачивает лодку.
Теперь у меня перед лицом остров, а он смотрит на церковь. На нашей лодке так сидеть удобнее: он на носу лицом к носу, я на корме лицом к корме. Стало быть, спиной друг к другу.
Путь на остров явно закрыт, но настроение у меня превосходное. Читаю молитвы вслух, прошу святого Николая Чудотворца устроить наш морской путь, если на то есть воля Божия. Но воли Божией, похоже, нет, я выкладываюсь ровно на столько, чтобы не сломать хрупкое весло, ведь одна лопасть уже опустилась туда, где под слоем ила лежат ладьи, долбенки и баркасы. Но мы стоим на месте, разве что не сносит.
Да, воли Божией, наверное, нет, и мне придется принимать решение. Как любят говорить политики, предпочитающие обтекаемые фразы, придется принять непопулярное решение.
— Два предложения, — оборачиваюсь к товарищу, — как скажешь, так и сделаем. Или дальше идем на остров, или возвращаемся в Чаронду.
— А мы можем туда пойти? — он показывает на береговую линию, всю сплошь заросшую тростником.
— Не знаю. Скорее всего, не пройдем, но попробовать можно.
Товарища понять можно. Идти к острову нельзя, ветер стеной стоит, а назад идти совсем не хочется, и мы смело направляем лодку в камыши.
Поначалу идем легко, здесь тростник более редкий, и глубина побольше, но вскоре понимаем безнадежность этого плана: днище выходит на каменистые мели, камыш-тростник становится стеной. Пришлось выпрыгивать и выводить лодку, а ориентироваться по компасу — отсюда не видно ни острова, ни Чарондской церкви.

Приближаясь к Чаронде не в лучшем расположении духа, мы не знали, конечно, что цепь удивительных случайностей замкнулась. Мы не имели никаких шансов в этот день пробиться к острову, теоретически можно было остаться в камышах до вечера, переждать ветер и плыть против слабого ветра. Но, опять же, наша скорость килиметр-полтора, после одиннадцати темнеет, и полоски берега мы можем не увидеть. Придется идти в тростник, окружающий остров, и спать, скрутившись в три погибели в лодке.
Теоретически было в запасе богатое рыбой Едломское озеро на западном берегу, но в него можно было попасть через узкую горловину, почти заросшую тростником. Как ни крути, а круг замкнулся, мы возвращаемся туда же, откуда вышли три часа назад.
А на месте, где мы стояли прошлой ночью, теперь чужая палатка, и у берега красуется лодка с невысоким парусом. Не пройдет и часа, как мы устроимся на новом месте, а я уже пойду знакомиться с соседями. Соседа зовут, конечно, Николай, он путешествует с женой. Он слышал наши разговоры в камышах, когда шел под парусом с северного берега мимо острова в Чаронду. Да, подтверждаю, это были мы, кто ж еще туда пойдет.
Этим утром Николай хотел было остановиться у истока Свиди, и ни ветер, ни дождь ему не препятствовали. Какой-то рыбак подсказал ему место стоянки, он вышел осматривать место, и тотчас на него зашипела полутораметровая гадюка. Еще бы, людей нынче на Воже почти нет, зимуют тут единицы, зато гадюки водятся трех видов. Николай счел такое гостеприимство за плохой знак и решил на ближайшие сутки остановиться в Чаронде. Благо мотор и парус позволяли легко преодолевать отрезки в десять и двадцать километров.
Соседство на огромном безлюдном берегу способствует дружбе. Николай принес целый кулек рыбы, и я во время очередного визита показал ему заросли малины и красной смородины.
Вторая попытка отплыть на остров откладывалась на завтра, можно было заняться кулинарными изысками. В кулинарной программе значились компоты из малины, красной смородины и мяты, копчение, уха и жареная рыба. Говорят, пустынные берега тем и опасны, что уныние змеей проникает в сердце, свивает там гнездо и шипит постоянно похлеще всех трех видов гадюк, встречающихся на Воже.
С одной из них мне очень скоро довелось встретиться. Я босиком ходил собирать ягоды, растущие у церкви, а когда возвращался, с дорожки в кусты метнулась гадючка. Она была коротенькая, меньше метра, но с тех пор я старался передвигаться только в обуви.

Событие это само по себе не особо приметное. Ну, гадюка как гадюка, ничего особенного, к такой встрече здесь нужно быть готовым всегда. И вот, встреча состоялась, было что-то около полпервого. И больше на протяжении всего путешествия я гадюк не видал.
Зато на берегу стали появляться гости. Сначала какие-то люди ходили в нашу сторону, носили дрова, вещи в мешках, они же чуть позже подплыли к нам поближе и мы познакомились с одним из них рыбаков. Он был из местных народностей, звали его Николаем, что меня совсем не удивило.
В это же время на чарондский берег высадилась целая группа молодых людей. Ребята подошли к первому Николаю, чья палатка стояла чуть ниже церкви, о чем-то говорили с ним и прошли к церкви. Стало быть, паломники.
В очередной раз я отправился за малиной, в это время паломники вернулись из церкви к палатке Николая. Первое, что мне бросилось в глаза в группе молодых людей-паломников, это одна из двух девушек. Она была, как сейчас модно говорить, ухоженная, увидеть такую жечужинку было естественно где-нибудь в мегаполисе, ну, если не в российских столицах, то хотя бы в областном центре. Как и положено жительнице большого города, завсегдатаице баров, ресторанчиков, молодежных тусовок и городских бутиков, она не была ни худа, ни полна, но обе эти физические характеристики причудливым образом были соединены вместе. Экий драгоценный камень из далекой цивилизации пожаловал к нам, в дикий край ветров, тростника и змей.

--------------------------------------------------------
Продолжение следует.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Барон


   

Зарегистрирован: 29.08.2007
Сообщения: 17031
Откуда (город): Москва

СообщениеДобавлено: Пт 21 Сен, 2007 21:05    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Спасибо Вам за рассказы, Дмитрий Георгиевич. Очень понравилось - и сюжетно, и стилистически... и просто с точки зрения хорошего, добротного и красивого русского языка.
Надеюсь на продолжение....
_________________
Не следует говорить о том, о чем нечего сказать. (с) Людвиг Витгенштейн
Har du slutat dricka konjak på förmiddagarna, ja eller nej! (c) Karlsson på taket
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Пн 24 Сен, 2007 17:54    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Продолжение будет обязательно. С языком пока надо работать, мне как-то легче в украинском, но с ним я завязал.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Вт 25 Сен, 2007 22:48    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Церковь летописного города

День второй (продолжение)

Девушки отошли в сторонку, а их кавалеры, похохатывая, общались с Николаем и его женой. Да так, что жена рыбака не выдержала:
— Ты чего выделываешься, — сказала она, — я твоих родителей знаю, на одной улице живем.
Все они жили в районном центре, только та самая девушка, в которой худоба причудливо сочеталась с полнотой, и один из парней, жили в областном центре — Вологде. А районный центр — это большое село, все друг друга знают.
— Э, ребята, — вмешиваюсь в разговор, — что это вы босиком, я тут только что змею видал, вон там шмыганула, — и показываю на кусты, куда недавно уползла гадючка.
— А, щас пойдем в кусты ловить ее, — ответил за всех старший, самый высокий и крепкий из них, и самый из всех пьяный.
— Зачем? — я был трезв, понятное дело, а логику пьяного может, понять только такой же пьяный.
— А мы их едим! — ответствовал старшой.
То ли предупреждение о змеях подействовало, то ли девушкам поведение их мужественных спутников не пришлось по душе, но они не стали дожидаться конца разговора и ушли к своей моторке.
Как оказалось, настоящей целью мнимых паломников было посещение магазина и покупка в нем горючего вещества. Видать, следы опьянения говорили об опорожнении водочных запасов компании, и они решили пополнить запасы на вечер. И вели себя в разрушенной церкви они несколько странно для паломников, по словам Галины Васильевны, они орали, что-то пели, одним словом, устроили в храме Божием дебош.
Пару минут я еще поучаствовал в разговоре, то бишь послушал, как ребята заплетающимися языками объясняют, где они живут, и вернулся к нашей стоянке для продолжения кулинарных изысков.

Несколькими часами позже, когда я буду на руках нести ту самую жемчужинку из баров, ресторанчиков и бутиков областного центра, эту драгоценность, выточенную руками Творца и отправленную в мир радоваться о Господе, сотворенных Им человеке и природе, меня поразит ее необычайная легкость. Вот уж, какая-то невесомая полнота! Но это случится много позже, вечером, а пока я с многозаботливою резвостью занимаюсь чем только возможно в этом уголке земли.
Надо бы отыскать дрова, и я их нахожу, поддерживаю огонь и дым для копчения рыбы, варю уху, читаю молитву, трапезничаю, собираю мяту, варю компот, общаюсь с Николаем и его женой, пью полстопки водки с русским рыбаком и говорю о жизни с его другом, вторым Николаем, который от водки и закуски отказывается, даже от сала, привезенного с Украины.
В очередной раз я иду за малиной и подхожу к первому Николаю, который снялся с северного берега после встречи со змеей. Мимо не пройти, мы ж соседи на этом диком берегу, и я что-то спрашиваю у него.
— Что-то точку вижу, — говорит Николай, указывая в сторону озера.
Но мои глаза едва-едва различают противоположный берег, где река Вожега впадает в озеро.
— Надо бы бинокль, — отвечаю. — Что за точка, может быть, моторная лодка?
— Нет, явно не моторка. Похоже, предмет на воде… У меня есть бинокль, сейчас.
И Николай принес бинокль.
— Я моряк, — сказал он, наводя линзы на водную гладь — работал водолазом атомного ледокольного флота. Хорошее зрение…
— А у меня плохое. Хотя когда-то поработал был матросом-спасателем. Давно это было…
— Да? И я по молодости сначала водолазом-спасателем… Жилет! Похоже на спасательный жилет красного цвета!
В свою очередь я навел бинокль, но ничего не увидел.
— Надо плыть, пойдете со мной? — спросил Николай.
— Конечно! — я не был против поучаствовать в вылавливании дрейфующего спасательного жилета, в моем хозяйстве или в хозяйстве Николая этот предмет не будет лишним.
Мы поснимали обувь и стали выводить лодку из мелководья на глубину. Чтобы не терять времени, пока хозяин лодки заводил двигатель, я сел за весла. А в интервалах наводил бинокль в сторону, указанную Николаем.
— Это не просто жилет, человек, кажись, — я не столько увидел, сколько почувствовал мельтешение вокруг жилета.
Бывает такое, что и слепой, не то, что зрячий, разглядит нечто, ускользающее от глазастого человека. Так и здесь: не то в глазах зарябило над красной точкой, не то зрение прояснилось на мгновенье, что тотчас вернуться к обычной норме.
Двигатель заработал, мы развернулись навстречу красной точке и отсчет времени пошел на секунды.
— Он рукой махает! Нам машет! Стоит на мелководье.
Мне ничего не видно, я в передней части, где обзор закрыт. Но вот, за считанные секунды, Николай разворачивает лодку и мы боком подплываем навстречу человеку в красном жилете.
На секунду я теряюсь, потому что человек этот — она, вологодская жемчужинка, почему-то оказавшаяся в северной пустыне.
Она стоит по грудь в воде, Николай помогает ей перевалиться к нам в лодку, только я один никак не пойму, почему она не может поднять колено на борт, это же так легко. В растерянности я лишь беру ее за руку, наконец, она переваливается в лодку. Да, это та самая девушка, несколько часов назад она нетерпеливо поджидала около моторки своих спутников, пока те выясняли свое место жительства и собирали гонять по кустам гадюку.
Мое замешательство длилось какие-то секунды, и вот я усаживаю ее на скамеечке, машинально снимаю жилет. Стаскиваю кофту, штаны, накидываю ей на плечи свою олимпийку, благо на озере в этот день было прохладно и я был тепло одет.
Наверное, я неисправимый тугодум, иначе в момент стянул бы с нее все, понимая, что не до стеснения, когда человек вот уже несколько часов ожидает смерти.
До берега недалеко, начинаю растирать ей ноги.
— Выйдем, — говорит Николай, — поможешь лодку подвести.
Мы спрыгиваем в воду и толкаем лодку по мелководью, что-то скрежещет по дну — винт мотора! Николай бросается к сломанному креплению винта, а я поднимаю ее, оказавшуюся на удивление легкой.
— Дальше смогу, — говорит девушка.
Опускаю ее на траву, и точно, она может идти, опираясь на мою руку.
— Все снять, растирать. Дать спирта, сейчас все принесу. — И передаю девушку на руки Николаевой жене.
А сам бегу к нашей палатке, хватаю спирт, спальник, аптечку и водку.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Ср 26 Сен, 2007 16:45    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Церковь летописного города

День второй (продолжение)

— Как тебя звать? — спрашиваю, чтобы немного приободрить девушку.
— Надежда, — ответила она.
Сейчас я совсем не чувствовал за ней кафе, ресторанчиков и бутиков, в которых водятся ухоженные девушки. Жена Николая успела нам сообщить, что перевернулись они сразу после того, как оставили позади наши палатки, вымирающую деревеньку и Чарондскую церковь. Стало быть, в воде она провела пять часов, а ведь это север, граница Вологодской и Архангельской областей.
Даже более, чем эти пять часов в спасательном жилете, говорили ее глаза. Когда я усадил ее на скамеечку лодки и мельком заглянул ей в глаза, на меня смотрел человек, у которого ничего от мира не осталось, не то что от бутиков да ресторанчиков областного центра. И снова она посмотрела на меня широко-широко, ведь не чаяла увидать человека. И еще ее нежданная масса, я-то думал, тяжело будет поднять, — это ж сколько она веса потеряла за пять часов? И сколько пережила…
Несколько часов перед тем она прощалась с жизнью, сперва плыла осознанно на Чарондскую церковь, тем паче, что ориентир такой тем важнее, чем человек ниже над водой. Надя знала, мы здесь, двое мужчин, мы в палатках, значит, у нас есть пища, кипяток, а может быть, даже водка и медикаменты. А очень скоро она потеряла сознание, и так, до самого берега, пока не увидала, что мы садимся в резиновую лодку с парусом и мотором, она то теряла сознание, то приходила в себя.
До сих пор не могу понять, каким образом ее принесло к нашему берегу, ветер ведь не попутный! Утром мы плыли к острову, в противоположную сторону, ветер северный, около 330 градусов. Надя плыла почти строго на запад… Значит, ветер переменился, или… Или случилось то, что случается очень редко, потому как по закону не должно случаться вовсе.
— Значит, — отвечаю вполголоса, — значит, есть надежда.
Необычные подробности происшествия сразу бросились мне в глаза: непристойные крики в Чарондской церкви ее спутников, пренебрежение возможным укусом змеи, нездешность Надиной красоты. А вспомнить еще, как мы против своей воли оказались снова в Чаронде, а еще небесный покровитель Николая, другой Николай…
У нее на груди не было крестика, да и компания говорила сама за себя, но пять часов плыть и плыть к церкви-ориентиру, теряя сознание, приходя в себя, снова теряя сознание… Да, у Нади есть надежда и в этой жизни, и в той, не даром выжила.
Жена Николая пустила в ход спирт для растирания, водку для сугреву, чай — для согревания и взбадривания. И мазь пригодилась, а мой зимний спальник — тем более.
Когда они сели в моторную лодку и отплыли, — рассказывала Надя, — в какой-то момент на середине или поближе к нам лодка перекинулась, Надя и все остальные нахлебались воды, но все выплыли. Надя и ее подруга Марина надели спасательные жилеты и поплыли в разные стороны за помощью, а пьяные кавалеры остались при перевернутой моторке, кто-то на днище уселся, другие за борта держались.
От устья до Чаронды девять километров, значит, плыть ей было три — четыре с половиной километров.
Пока я лихорадочно копался в пакете медикаментов и вспоминал, как делается противошоковый укол, Николай дозвонился по мобильному в районный центр. Ему обещали связаться с рыбаками, стоящими на устье, которые должны были выйти в озеро для поисков остальных.
И снова Николай что-то разглядел вдали. Садимся в мою лодку, но ход ее уж очень слабый, пересаживаемся на лодку Николая и на веслах — мотор ведь сломали — выходим на поиски. Точка на воде оказалась рыбацким буйком, зато видим катер с включенным сигнальным огнем.
— Волков! Николай Волков! — закричал Николай. — К нам идите!
Катер медленно разворачивался в нашу сторону.
— Это Николай Волков, он зять хозяина этого катера. Мы недавно переехали в райцентр с Мурманска, дружим с двумя семьями, с семьей этого Волкова и еще одной, — объяснил Николай, а я уже ничему не удивлялся: Николай, значит Николай.
Катер сразу по звонку вышел в озеро и вторую девушку быстро подняли на борт. Один из рыбаков энергично растирал спину Надиной подруге.
— У вас водки нет?
— Как нет?! — и я подал бутылку.
Нас взяли на буксир, и через полчаса Надя самостоятельно поднялась навстречу третьему Николаю.

Поздно вечером мы втроем, Николай, его жена и я, угощались водкой Николая.
— За знакомство, — неуверенно сказала жена Николая.
Мы промолчали. Все понимали, и она также, не за знакомство. Но пить за спасение Нади и ее подруги как-то не лезло в голову. Когда речь о жизни и смерти, говорить пустые слова не хочется.
— А ведь она подругу свою спасла, Марину…
— Да, — отвечал Николай, — если б не позвонил… мы без мотора могли ее не найти.
--------------------------------------------------------------------------
продолжение следует
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Пт 28 Сен, 2007 10:03    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Здесь окончание рассказика. Если будут новости от его персонажей, внесу коррективы.
---------------------------------------------------------------------------------

Церковь летописного города

День третий и последующие (окончание)

Третий день на Воже был воскресным. А за ним пошли четвертый, пятый, шестой, седьмой, пока мы не вырвались на уазике в цивилизацию.
День за днем пролетели незаметно: утренняя молитва в недоразрушенной чарондской церкви, отплытие Николая в устье, туда, куда катер вчера вечером отвез Надю с подругой, вторая неудачная попытка отплыть к острову, шесть часов гребли в направлении к острову в понедельник. Затем непогода, шквальный ветер, легкий шторм, в который наша вертлявая резиновая лодка показала свою устойчивость на волне. Высадка в камышах на восточном берегу, очередная ночевка, наконец, при благоприятных ветрах мы дрейфуем к северо-восточной оконечности озера, пристаем к берегу у обезлюдевшей деревни. Что там? Сдули и скатали лодку, постирались, в воде по щиколотку я искупался и быстро замерз. И это на мели, в солнечный день, а что говорить о плавании в одежде на середине озера. Да не пять-десять минут, а пять часов. Каждый день и час я вспоминал Надю. Что с ней?.. отвезли в больницу, нет ли осложнений… И остальные как?
Следующие дни мы провели в компании единственного постоянного жителя деревеньки из четырех-пяти изб, ожидая оказии ехать с попутным уазом в районный центр Архангельской области, стоящий на железнодорожной ветке. Житель этот, бобыль, был бывшим моряком, разведенным, промышлявшим рыбалкой. Совместными усилиями мы с ним боролись со сквернословием, в чем по временам достигали необыкновенных успехов. Приходилось бороться также с радикулитом, благо мы с женой Николая не успели вымазать противовоспалительную мазь в тот памятный день. В благодарность хозяин-бобыль нажарил нам рыбы и подарил две иконки, которые называл зэковскими. Неподалеку расформировали зону и бывшие зэки, а также зэки-условники, были частыми его гостями, они-то и подарили ему эти иконки, а отвозил нас в райцентр зэк на поселении, срок которого закончится нескоро.
— Они у меня ни к чему, забирай, пылятся только, — сказал бобыль, протягивая небольшие деревянные дощечки с наклеенными на них бумажными изображениями.
На одной Архангел и Архистратиг Божий Михаил, на другой — мученицы Надежда, Вера, Любовь и матерь их София. Именно так, мученица Надежда изображена у левого края, и имя ее написано отдельно слева, а имена ее сестер начертаны справа…
Иконки я принял как дорогой подарок и вразумление. И правда, насколько лучше молиться Богу, просить небесного заступничества у мученицы Надежды, чем ворчать по поводу рыбаков, у которых даже спирта не нашлось, не то что аптечки. А у нас, мол, на чарондском берегу были спальники, горячее питье, укомплектованная аптечка, даже ампула с противошоковым препаратом и одноразовый шприц.
Эту ампулу со шприцем я старался брать во все дальние путешествия. Слишком красноречив был рассказ руководителя первого моего похода по Карелии. Он, бывалый путешественник, участник и руководитель зимних походов по Шпицбергену и Приполярному Уралу, как-то был в водном походе по северной Карелии. Выдалось холодное лето, да и озеро было холодное. Перевернулась одна байдарка, тройка, и один из перевернувшихся утонул сразу. Девушка стала тонуть, но третий участник подхватил ее и поплыл с ней к берегу. У самого берега парень от переохлаждения также утонул, а девушку ребята вытянули на берег. В аптечке у группы не оказалось противошоковой ампулы, и девушка умерла уже на берегу. А если бы, говорил наш многоопытный руководитель, сделали укол, то ее, скорее всего, удалось бы спасти…
Деревенька эта, в которой одиноко жил рыбак-бобыль, была пристанционным хутором. Когда-то здесь проходила железная дорога, построенная в нечеловеческих условиях жертвами репрессий 30-х годов прошлого века. Рельсы и шпалы сняли, и на железнодорожной насыпи проложили автомобильную трассу. Дорогой этой пользовались регулярно только рыбаки, направлявшиеся в рыбацкую деревеньку на устье Свиди. На том самом устье реки Свиди, где на Николая зашипела гадюка, на том самом месте, через которое проходил летописный путь, с Кубенского через притоки и волок, по Воже, реке Свиди, озеру Лачо, реке Онеге — в Белое море.
Изредка по бывшей железной дороге проезжали пожарные, экологи, егеря, специалисты мобильной связи, но, похоже, всех этих служилых людей в такой дали привлекала та же самая рыбалка и охота, вот и телефонный автомат под тарелкой-антенной мобильной связи у дома бобыля был поставлен только для вида. Да и кому охота ехать в такую глушь по дороге, разбитой лесовозами?!
Поначалу мы ехали вполне комфортно, даже забавлялись воспоминаниями: здесь медведь поломал малинники, нам мало чего осталось, так, отдельные ягодки, а где-то здесь видели выводок волчат.
— Волки у вас есть? — спрашивал бобыля.
— А как ты думаешь, почему тут нигде нет собак?
— А рысь, росомаха?
Рысь, как и медведи, лоси, волки, здесь встречается, а вот росомаха, самый опасный для человека зверь, водится намного севернее…

Вот и райцентр, узловая железнодорожная станция Коноша. Товарищ мой берет билет до Москвы, а мне все равно, как ехать в Карелию, то ли на электричках и автобусах добираться в Каргополь, затем на попутках, либо ехать через Вологду и Вытегру. Конечно, я беру билет на электричку до районного центра соседней области, проезжаю за два часа деревни и поселки на границе областей, час иду по улицам того самого поселка, с которого мы начали водное путешествие. Николай с радостью и удивлением приглашает меня в квартиру, и я с жадностью расспрашиваю:
— Ну как Надя? Как ее подруга? Как старшой ребят этих и остальные…
Но они ничего почти не знают. Тогда же в воскресенье в устье реки узнали, что ребят также доставили на берег, а лодка с вещичками и мобилками затонула.
— Боюсь, как бы не умер кто из них — переохлаждение. Ну и осложнения всякие могут быть…
— Нет, нет, — успокаивает меня жена Николая, — у нас поселок маленький, все друг друга знают. Если б чего такого произошло серьезного, нам бы стало известно.
— Но у Нади ваша одежда осталась.
— Ну, мало ли… Всякое бывает… Никто одежду не передавал, — ответил Николай.
Спрашиваю, чья лодка. Оказывается, хозяин лодки — тот самый старшой, самый из всех нетрезвый, он не успел даже полностью за лодку и двигатель выплатить кредит.
— Да, и за него страшно. Это ж он, видать, главный виновник… Каково ему теперь?!
Мне осталось только оставить для Нади и ее подруги записку и на следующий день продолжить путешествие.
Говорят, в минуты близкой смерти человек, как в калейдоскопе, переживает всю свою жизнь. Не это ли самое я увидал в ее глазах дважды, когда усаживал на скамеечку в лодке, и после, когда спрашивал Надю, как ее звать. Наверное, она заглянула в бездну, и ничего во взгляде не осталось, кроме мольбы. Быть может, самой первой в ее жизни мольбы.
-------------------------------------------------------------------------------
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Чт 01 Ноя, 2007 15:01    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Начало следующего рассказика.
Предыдущему сделаю обрезание, а то накладки.
--------------------------------------------------------------------------------

БОБЫЛЬ

БОБЫЛКА, -и, род. мн. –лок,
дат. –лкам, ж.
Устар. и разг.
Женск. к бобыль.
БОБЫЛЬ, -я, м. 1. Устар.
Бедный безземельный крестьянин…
2. Разг. Одинокий, бессемейный человек.
Жить бобылем…
БОГ, -а, зват. (устар.) боже, м.
По религиозному представлению:
верховное существо, сотворившее мир и управляющее им,
или (при многобожии) одно из таких существ.
«Словарь русского языка в четырех томах», том I.


Попутку можно было ждать и на самой дороге. Хоть день ждать, хоть два, хоть три, ведь сюда заезжают редко, обычно это рыбаки, иногда — работники всяких государственных и корпоративных служб, пожарные, например, экологи, связисты. Еще, наверное, охотники, когда сезон.
При том прозевать попутку было почти невозможно, свернул, в случае чего, палатку, — и в машину. Но куда веселее гостить у единственного постоянного жителя деревушки, особенно если тот настойчиво обещает кров, лежанку, тепло, чай по-купечески и даже жареного судака. Да и до дороги недалеко, заслышал автомобиль и подбежал.
Хозяином покосившейся избы был бобыль. Такого где-нибудь в общественном транспорте мегаполиса назвали бы мужчиной, там всех, даже стариков, называют мужчинами или молодыми человеками, ежели они совсем не мальчики. В глубинке его определяли бы как мужика. Чего панькаться, мужик, он и есть мужик. А на флоте, где он всю жизнь служил, он был своим — моряком. Да и зеки бобыля своим называли, хотя журили иногда, что продукт переводит, это они недовольны были, что вместо чифиря заваривает чай по-купечески.
Мы и сами с товарищем были два бобыля, только путешествующих. Дома в мегаполисе нас никак нельзя было назвать бобылями, а здесь, в одном из глухих уголков Архангельщины, поневоле делаешься скорым на добывание пищи и скупым на язык. Прямо как этот хозяин покосившейся избушки, разделенной на горницу, сарай и хлев.
А что еще бобылю делать?! С козой разговаривать, с кошками, вслух мечтать — все не то. Старая кошка охотится на зайцев и по одичалости своей уже перестала отдавать тушки хозяину. А молодая, котеночек, та глупая — за комарами гоняется.
Знакомые и друзья приезжают в гости, есть с кем поговорить, а после того целыми неделями бобыль предается своим мыслям наедине. Вот, хотя бы, о бывшей жене, с которой развелся много лет назад. Какая это дума, так, одни обрывки воспоминаний, все хорошее, что между ними было, во времени утонуло. Еще о друзьях, о рыбалке, о службе на флоте, о том, что радикулит замучил, не дай Бог, снова приступ. Хоть беги отсюда в поселок, город, чтобы помощь медицинскую оказали, как у людей.
А то мысли о зиме, в стужу и прихватывает поясницу крепче, зато друзья приезжают совсем редко, а сын, так тот совсем не приедет, у него своя жизнь, забот хватает, что ему отец-бобыль с его радикулитом…
Лето на исходе. И об этом мысли. Вскопать огород, а один куст загнулся, почернел, видать, после пуска очередной ракеты с космодрома чуток топлива пролилось…

Поначалу он держался с нами настороженно. Кто такие? Рассказали ему, ночь на дворе, а сами в палатку спать на дорогу. Чего напрашиваться, незваный гость хуже татарина, а на дороге, авось, кто-нить подберет до райцентра. Бобыль при первой встрече сказал, что к нему друг обещал заехать, но поди знай, передумает, машина сломается, все возможно.
А наутро, как не дождались попутного транспорта — два или три уазика ехали в противоположную сторону, чтобы вернуться завтра-послезавтра, — бобыль пригласил в избу, разрешил поставить кострище во дворе, и мы стали осваиваться. И осматриваться в усадьбе очень уж интересно было, как живут люди на севере, растет ли что, где баня, есть ли домашняя скотина.
Козу-то мы завидели сразу, она на дороге паслась вокруг да около антенны мобильной связи. Поставлена антенна была скорее для виду, ну, стал быть, деньги освоены, государственная программа выполняется.
--------------------------------------------------------------------
продолжение следует
-------------------------------------------------------------------------
добавил эпиграф


Последний раз редактировалось: иеромонах Иустин (Вт 13 Ноя, 2007 14:13), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Demetrius


   

Зарегистрирован: 20.05.2006
Сообщения: 2469
Откуда (город): Москва

СообщениеДобавлено: Чт 01 Ноя, 2007 15:42    Заголовок сообщения: Re: я рыбак, с удовольствием читаю Ответить с цитатой

volny писал(а):
я рыбак, с удовольствием читаю

когда на рыбалку поедем? )))
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Вс 04 Ноя, 2007 20:48    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Дмитрий, поедем на рыбалку обязательно всем составом, кто отметился в этой теме, и охотника Его Сиятельство пригласим, ессессно, но только надо бы дописать рассказики, еще пару штук осталось.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Вт 13 Ноя, 2007 14:18    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Окончание рассказика о бобыле. Прошу святых молитв о бобыле Вячеславе, а заодно о Николае, Николае, Николае, Надежде и Марине.
-----------------------------------------------------------------------------

С годами усадьба зарастает лесом. Когда-нибудь, глядишь, бобыль обнаружит, что к колодцу продираться сквозь заросли все труднее, да и тропинка к дороге и вышке с антенной все более зарастает кустарником.
А чего удивляться, если на дрова мы распиливали недостроенный дом: снесли бревна, зек, — тот самый лучший друг бобыля, распилил их бензопилой. Мы и поколоть готовы были, но бобыль сказал, что справится сам.
За недостроенным и полуразобранным срубом возвышался центральный дом усадьбы. Сколько я ни смотрел на него, не мог понять, что именно он напоминает: удивительно плавные линии соединялись вкруговую меньшим верхним и большим нижним барабанами, резко отличаясь от всех остальных строений, с их прямыми углами стен и выдающимися крышами. Но главное — цвет! И изба самого бобыля, и дальний сарай, и баня чернели сложенными по всем правилам срубами, тогда как «барабанный» двухэтажный дом был обшит разноцветной доской — розовой, голубоватой и зеленой.
Если б не разноцветная доска, «барабанный» дом наверняка выглядел бы в таком захолустье северным коттеджем, но сейчас он был похож на клоуна, вырядившегося в пестрые смешные одежды и почему-то оставленного в диких лесах Архангельщины на произвол судьбы. Или по воле Божией поставленной далеко от людских глаз, чтобы не смущать их. Только чем?
— Это старая колокольня, — просто сказал бобыль.
— В смысле? Там что, колокола висели? А где тогда церковь? — засыпал я его вопросами.
— Церковь в деревне была, у озера, с ней рядом колокольня. Церковь разрушили, а колокольня стояла. Вот хозяин и взял ее, перевез, поставил сюда. Теперь это его изба, а мне эту отдал, — бобыль указал на свое ветхое жилище.
— И этими досочками колокольня была обшита? Тогда почему сложена разноцветно? — допытывался я.
— Нет, колокольня без досок была, это хозяин сам обшил…
И правда, при радующих глаз и сердце пропорциях разноцветность обшивки удручала. Видать, иначе конструкцию сложить было попросту невозможно, либо сложишь ту же колокольню, либо не сложишь ничего. Я представил себе, как хозяин осваивал только что сложенный из конструкций колокольни дом: подходишь — колокольня! заходишь в избу, будто в храм, спать ложишься — звонари бьют перезвон. А то трезвон бумкают, благовест, набат, а то — заупокойный звон?!
Потому неудивительно, что хозяин сперва покрыл звонницу разноцветной доской, превратив ее в дом-клоун, а теперь появляется здесь очень редко, раз или два в год. С бобыля ему взять нечего, тот покосившуюся избу выкупил, а усадьба совсем ничего не дает: здесь не отдохнешь толком, прибыли, опять же, никакой. Остается рыбалка в озере и охота, но и эти занятия для городского человека — непосильный труд. А уж доехать сюда на самом лучшем внедорожнике — почти та же беда, что и на скромном уазике.
Вот и живет бобыль один, и одиночество его скрашивают коза, предпочитающая пастись около неработающей антенны мобильной связи, котеночек, прыгающий за комарами, и старая кошка, изловчившаяся охотиться на зайцев, но по одичалости своей и кошачьему эгоизму переставшая носить тушки хозяину.
Да, еще друзья скрашивают одиночество, как вот этот зек на поселении, с которым мы вернулись в цивилизацию после трех дней, проведенных в гостях у бобыля. Вот не знаю, скрасили ль мы, два невольных бобыля, его одиночество на эти несколько дней.
Пить особо не пили — одно разочарование для бобыля. Говорили за жизнь, лечили поясницу, немного по хозяйству подсобили. Вот и все. Мы-то вернулись в мегаполис, а ему, наверное, зимой — хоть волоком вой.
— Есть тут волки? — спросил я как-то бобыля.
— А ты посмотри, почему собак в округе нет? — ответил он вопросом на вопрос.
— Ага, стал быть, всех волки порвали?
— Ну…
Еще приемник слушал, то одну волну, то другую. Как достанет очередная передача, — на другую, третью. А может и… хрясь приемником об стол, и все — нет связи с внешним миром. И от неработающей антенны обратной связи не дождешься, как и от приемника, поди знай, наладят ли ее когда-нибудь операторы…
На полочке, что над столом — чеканная икона Божией Матери. Тоже зеки подарили. Смотрит на Нее иногда, он не молится — не верит. И от звонницы не слышно колокольного звона…
-----------------------------------------------------------------------------
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Вт 13 Ноя, 2007 23:44    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Очерк на ту же тему.
------------------------------------------------------------------------------
Дополнено эпиграфом, редактировно, написано продолжение.
-----------------------------------------------------------------------------

МЕСТА ОТДАЛЕННЫЕ, МОЛИТВЕННЫЕ

«Если, по разумению Божию,
человек готов для перехода в мир вечный,
Господь ни на минуту не задержит
его на земле, заберет сразу»
Иеромонах Нил (Савленков)

Материал для этого очерка собирался долго, в течение нескольких лет. Что-то необычайное и важное для меня было в том, что сперва узнавал по крупицам, пока не вырисовались контуры очерка. Да и то, в нем недосказанного гораздо больше, можно даже так сказать: он весь — сплошная недосказанность, недописанность, недо… И все же, узнает или не узнает автор что-то новое — Бог весть — известных фактов для краткого очерка достаточно.
Перед поездкой в Карелию я перечитал недавно изданный справочник монастырей РПЦ, точнее, тот раздел, который касался обителей Республики Карелия и Ленобласти. Среди прочего мне бросилось в глаза кратенькое сообщение о Лазаре-Муромском монастыре: согласно описанию, монастырь был невелик, располагался на берегу Онежского озера, основан в глубокой древности, наместником его теперь был иеромонах Нил, но, что более всего меня удивило, монастырь был закрыт для посещений, за исключение нескольких месяцев. Такая удивительная подробность не могла не укрыться от внимания, и правда, это что, Афон какой-то? Да на севере своих афонов хватает, и Соловки, и Валаам, и Кирилло-Белозерский, и Александро-Свирский. Все это обители славные, богатые святыми заступниками, и места, в которых они стоят, просто красивенные. Разве может какой-то маленький монастырь, по размеру на скит похожий, по известности далеко-далеко не самый важный, сравниться с такими славными молитвенными кораблями северного русского монашества?!
Так вот, отправился я в очередное путешествие. И совсем неожиданно, ночью, на западном берегу Ладожского озера, а совсем не на восточном — Онежского, зашла речь о той самой обители.
— Хорошо бы тебе поехать туда, — сказал юродивый.
— Так это ж закрытый монастырь? — ответил я.
— А ты откуда знаешь?
— Да из справочника. Написано: закрыт для посещений большую часть года.
Он попросил меня встретиться с насельником этого полузакрытого для посещений монастыря, и мы расстались.
В то путешествие встреча с насельником обители не состоялась. На одном погосте в Олонецком районе, где служил нужный мне иеромонах, его заменил другой иеромонах из того же Лазаре-Муромского монастыря.
Спустя несколько лет я приехал в Карелию и пешком добрался до того самого погоста в Олонецком районе. Стучу в дверь, громко говорю «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». Дверь открывается, на пороге стоит женщина, по виду — матушка или монахиня.
— Здравствуйте. Мне нужен отец… — и я называю имя насельника Лазаре-Муромского монастыря.
— Его давно уже здесь нет, он в монастыре.
— А… — мне хочется хоть что-нибудь еще узнать. — Наместником по-прежнему отец Нил?
— Нет, — матушка мгновение помолчала. — Убили отца Нила.
— Что? А давно? Когда это было?
— Еще в 2003 году.

В очередной раз я собираюсь ехать в Карелию. Если даст Бог, встречусь с насельником монастыря, и еще эта загадочная смерть отца Нила… Ведь не так часто убивают священников. Кому он мог перейти дорогу? Кто на него поднял руку?
Как-то просматривал подборку материалов об убийствах православных священнослужителей в России, было это вскоре после трагической смерти семьи священника Андрея Николаева в Тверской епархии:
«Трагедия в тверском селе Прямухино всколыхнула все общество. В огне погиб священник, его супруга (по некоторым сведениям – беременная) и трое детей. Это уже не первое покушение на эту семью: незадолго до трагедии отец Андрей обращался в СМИ за помощью, но помощи так и не дождался.
Со скорбью приходится признавать, что это, увы, далеко не первое убийство священнослужителя Русской Православной Церкви.... Далеко не о всех из них сообщали в СМИ, даже церковных
».
И обнаружил то, что искал, — описание смерти иеромонаха Нила:
«[color=red]8 августа 2003 г. произошло убийство иеромонаха Нила (Савленкова), настоятеля Водлозерской Ильинской пустыни в Карелии. 38-летний уроженец Тольятти Андрей Наседкин, ранее судимый, после освобождения жил по монастырям, переезжая из одного в другой, нигде не умея ужиться из-за крайне вспыльчивого нрава. В 2003 г. он познакомился с другим трудником Алексеем Баженовым, вместе они решили отправиться в Ильинскую пустынь. Отец Нил принял их. Но Наседкин был очень раздражен на настоятеля – и тем, что курить запретил, и тем, что поселил не в самое лучшее, по его мнению, место. И когда вечером 8 августа отец Нил пришел пригласить трудников на ужин, Наседкин стал ругать иеромонаха. В ответ священник велел им забирать инструменты и идти за ним. Подумав, что отец Нил решил выселить их с острова, Наседкин впал в бешенство. Подбежав к уходящему священнику, он с размаху ударил его лопатой по голове и продолжал избивать до смерти. После этого трудники спрятали тело, забрали деньги из кружки для пожертвований и скрылись. 31 января 2005 г. решением суда Наседкин получил 8,5 лет колонии строгого режима, а Баженов за сокрытие преступления – год лишения свободы условно[/color]».
Сопоставив другие материалы, складывалась такая загадочная история. Родился Алексей Савленков, будущий иеромонах Нил, в 1965 году. Жил в Ленинграде, здесь же создал и возглавил в конце 80-х рок-группу «Тайное голосование». Музыканты исполняли:
«жесткий пост-панк, декорированный отличными гитарными соло и тактичным звучанием саксофона, криками и воплями».
После серии удачных гастролей в столицах и на далеких окраинах страны наметились разногласия в группе: одни тяготели к панку, другие к арт-року, третьи — к джазу. В результате группа перестала собираться на репетиции, а затем и вовсе распалась. Но судьбы участников группы сложились по-разному: большинство продолжили профессиональную карьеру рок-музыкантов, один из участников переехал на постоянное жительство в село, а лидер группы, лохматый и вопящий Алексей, принял постриг и стал насельником одного из малоизвестных отдаленных северных монастырей.
Оказалось, у Алексея Савленкова был друг детства по имени Павел. Павел принял монашество и жил в Лазаре-Муромском монастыре на берегу Онежского озера неподалеку от Муромского озера:
«Он служил настоятелем Муромского монастыря и, даже приняв постриг, продолжал поддерживать с Савленковым дружеские отношения. Возможно, именно этот человек и повлиял на решение музыканта изменить свою жизнь. Однако лет пять назад отец Павел умер при обстоятельствах более чем странных. Отправился рыбачить на лодке вместе с еще одним монахом, и в этот момент на озеро опустился густой туман. Когда он рассеялся, ни рыбаков, ни лодку так и не нашли».
Как удалось установить автору этого очерка, в инет-материалы о трагически погибших иеромонахе Ниле (Алексии Савленкове) и его друге иеродиаконе Сергии (Павле) вкрались некоторые неточности. Но об этом ниже, а сейчас продолжаем описание жизни и смерти отца Нила:
«…со своей женой он разошелся, квартиру в Питере после смерти матери сдавал… Доподлинно известно, что перед отъездом на Ильинскую пустошь отец Нил сам был настоятелем Муромского монастыря. В самой епархии иеромонах слыл строптивым, резким правдолюбцем, не всегда точно исполняющим благословения архиепископа. Некоторые святые отцы посчитали, что монах, который сознательно стремится к уединению и избегает даже монашеского общества, рано или поздно погибает - или духовно или физически».
А вот что напечатано в том самом справочнике монастырей РПЦ 2001 года:
«Управляет м. настоятель о. Нил (Савленков)…
Осн. в XIV веке на вост. берегу Онежского оз. при впадении р. Муромки преп. Лазарем, принявшим постриг в Римской Высокогорской обители (ум. в 1391). При нем возвели храмы Успения, Воскресения Лазаря, Иоанна Предтечи…
После 1917 имущество м. конфисковали, на его территории проводились курсы сельхозинструкторов, жилые помещения отдали работникам местного леспромхоза. В 1919 в м. организовали сельхозкоммуну им. Троцкого. Постановление о закрытии м. принято 30.VIII 1930. После 1945 здесь расположился дом инвалидов, с сер. 1960-х гг. это место запустело.
Возрождение м. началось в 1992. Сохранились белокаменные стены Успенского собора, остов храма Всех Святых, остатки разрушенного братского корпуса. В наст. время восстановлены: братский корпус, в к-ром разместились зимний храм свт. Николая, трапезная, кельи. Защитная часовня над Лазаревским храмом перестроена в летний храм, отреставрирована колокольня. М. является суровым местом строгого уединения, месяцами здесь отсутствует внешняя связь
…»
Итак, во время моего последнего путешествия в Карелию я жил в возрожденном Свято-Успенском Лазаре-Муромском монастыре: молился в том самом домовом храме святителя Николая в келейном корпусе, посещал ежедневные службы в перестроенной часовне-колпаке Воскрешения Праведного Лазаря Четверодневного, епископа Китийского, Друга Господня. На том самом месте, где преподобный Лазарь, выходец из Византии, — а ему, возможно, посчастливилось лично видеть и знать святителя Григория Паламу и императора Иоанна Кантакузена, — где преподобный Лазарь поставил древнейший на русском севере храм, сохранившийся до сих пор и стоящий в храмовом тюрьме-заповеднике Кижи.
А ведь и церковь Воскрешения Лазаря, и келии, и трапезная братского корпуса, наверняка построены руками иеродиакона Сергия, иеромонаха Нила, а достраивались руками другого насельника монастыря, того самого, которого я хотел увидать, но все не удавалось. Двое монахов — диакон и священник — умерли, чтобы мы могли здесь обращать свое сердце и ум к Богу. А уж веру их и дела их рассудит Сам Праведный Судия, Господь и Бог наш Иисус Христос.
Как указано в двух последних справках, иеромонах Нил слыл строптивым правдолюбцем и не всегда в точности исполнял благословения правящего архиерея. И правда, приблизительно то же самое и мне удалось узнать: между епархиальным начальством и отцом Нилом происходили трения. И не содержит ли эта фраза из справочника, о суровом месте строгого уединения и отсутствии месяцами внешней связи, — не содержит ли она намека на противоречия, которые и должны были впоследствии привести отца Нила к мысли оставить настоятельство здесь, на берегах Онежского и Муромского, и основать пустынь в дальних местах. Еще более отдаленных, даже в сравнении с Лазаре-Муромским монастырем?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Ср 14 Ноя, 2007 22:32    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Прошу прощения, история трагических смертей отцов Нила и Сергия получилась трудной для восприятия. Если что, позже попробую упростить.
-----------------------------------------------------------------------------

Итак, мотивы переселения отца Нила на один из островов Водлозера, скорее всего, были просты — молитвенное уединение. То, о чем написано в справочнике монастырей РПЦ о Лазаре-Муромском монастыре, — суровое место строгого уединения, ограничение связи с внешним миром, — было, наконец, обретено. Быть может, отдыхая в перестроечные годы от рок-концертов, Алексей Савленков испытывал порой неодолимое стремление к молитвенному уединению. Стремился к нему душой, ведь душа по природе — христианка.
И вот, не без помощи местных жителей и директора Водлозерского Национального парка, на месте Ильинского погоста отец Нил создает Водлозерскую Ильинскую пустынь. Трудится, восстанавливает церковь, возносит молитву к Богу… А однажды к нему в пустынь просятся два трудника, один из которых через неделю убивает иеромонаха:
«После гибели отца Нила его друзья выпустили… документ памяти погибшего иеромонаха. Там сказано, что те самые двое послушников, которые неделю жили с ним на острове, ночью залезли в алтарь и выпили там все вино, хранившееся для причастия. Нетрезвых их бес-то и попутал…
Мотивы этого преступления до сих пор остаются неясными. Священника не ограбили. Хотя, кроме книг и личных вещей, не представлявших особой ценности, в скиту хранился весьма дорогостоящий инструмент. Следствие полагает, что это подарки, сделанные настоятелю Ильинской пустыни для возрождения скита. На месте оказалась также и кружка с пожертвованиями
».
Впрочем, согласно материалам следствия, кружку убийца таки опустошил. Да и по поводу инструмента нетрудно догадаться, что не было никакого смысла его тащить на другой остров, где убийцы в камышах спрятали тело убиенного иеромонаха. Потом убийцам необходимо было крадучись уйти как можно дальше от места преступления, находя возможности для ночлега, спасаясь от комаров и слепней. Кстати, незамеченными они не ушли: их видели в день после убийства в лодке, затем на дороге, причем у одного из них были кровоподтеки на лице, видать, убийца чего-то доказывал своему подельнику.
Были ли убийцы нетрезвы, либо нет, собирались ли ограбить, — не так важно. По всему видно — бес попутал. А пустынник к смерти был готов, вот и говорил он своим друзьям:
«Если, по разумению Божию, человек готов для перехода в мир вечный, Господь ни на минуту не задержит его на земле, заберет сразу».
После иеромонаха Нила наместником Лазаре-Муромского монастыря был отец Иоанн. Незадолго до моего приезда священноначалие перевело его наместником в пустынный монастырь на севере Онежского озера.
Полтора десятилетия прошло от времени восстановления Лазаре-Муромского монастыря, а сколько всего произошло! Погиб иеродиакон Сергий, ушел на пустынножительство иеромонах Нил, где и нашел свою смерть от рук разбойника. Теперь здесь новые люди, теперь им стоять с Господом лицом к Лицу. И к сатане — лицом к лицу…
Расспрашиваю послушника, приехавшего сюда спасаться с Украины:
— Что думаешь? Будешь здесь оставаться?
— Поки нэ знаю. Вот бывший наместник на остров перешел, отец Иоанн, думаю, может, к нему махнуть. Там совсем пустынно…
— А здесь чем плохо? Людей почти нет, туристы редко заходят. И ди-джус тебя здесь не достает, — это я об одном украинском операторе мобильной связи, услугами которого пользовался послушник. А среди услуг его есть и знакомства, тот же послушник рассказывал: целая эпидемия пошла среди его друзей-послушников, знакомиться по ди-джусу и общаться с потенциальными невестами по льготному тарифу.
— Е, ни-и-и, от ди-джуса подальше, как начнэш, потим нэ остановишся…

Тяжело монахом быть; радости великие, но и испытания тяжкие. Но что ж, назвался груздем — полезай в кузов. Назвался монахом — живи по-монашески, даже до смерти, и даже до смерти крестной…
Мне показали, в каком месте погиб иеродиакон Сергий. Монастырь стоит на мысу, немного вдающемся в Онегу. По обе стороны от мыса небольшие излучины береговой линии. Зимой, как рассказывал иеромонах, вдоль мыса ходят торосы. Бывает так, что торосы сносит течением и ветрами на юг, а через несколько дней те же торосы возвращаются и медленно, но уверенно ползут на север. Значит, течения здесь сильные, и ветры бывают шквальные.
Теперь рыбалкой некогда заниматься, а во времена отца Сергия еще ставили сети для монастырского пропитания. Вышли они вдвоем — мне показали это место к югу от монастырского мыса,— с одним рыбаком вышли проверять сети. Перевернулись, видать. Вода холодная, не выплыли. И тел не нашли, течением могло далеко занести.
------------------------------------------------------------------------------
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Пт 16 Ноя, 2007 23:11    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Один из последних рассказиков.
---------------------------------------------------------------------

МЫ С ВАМИ ЕЩЕ ВСТРЕТИМСЯ!

В короткое мое пребывание в Свято-Успенском Лазаре-Муромском монастыре знал я одного человека, проживавшего там. Назовем его послушником или трудником Т., а для краткости будем звать его попросту — Т. и трудником.
— Так вот они какие, люди! — вполголоса произнес Т.
У Т. закончился срок его пребывания в монастыре, где он трудился на послушаниях, молился с братией и любовался необозримыми онежскими далями. Место было древнее, намоленное, а ведь не даром говорят, что устроители монастырей в далеком средневековье всегда выбирали для обителей самые красивые места. Казалось, и земля и небо, озера и леса также возносили свои молитвы к Богу. И как же не молиться в таком дивном месте, если вместе с братией безмолвно молится Богу безгласая тварь?!
Еще по дороге в монастырь трудник, городской житель и пономарь одного из столичных храмов, приметил одну чудную странность: когда он молился преподобному, устроителю обители святому Лазарю, у него все устраивалось. А когда забывал о молитве, дела его шли по-всякому. То успешно, то — с трудом, ведь и дорога порой терялась, и часами не знал, как быть дальше, что делать…
В монастыре он пробыл недолго, что-то около недели или десяти дней. И таков был дух монашеской жизни, что, стоило ему попасть в первую деревню по дороге домой, стоило только увидать и услышать людей — деревенских мужиков и баб, — как он невольно произнес вслух вот это самое: «Так вот они какие, люди?!»
А несколькими часами спустя, на онежской пристани он уже вслух ничего не говорил, только попросил билеты на комету до областного центра. Но в голове у него эта фраза снова и снова звучала.

В комете Т. сидел рядом с девушкой и чувство новизны не покидало его. На коленях у девушки лежала сумка, на ней пластиком были вылиты латинские буквы: «MARINA». И звали ее Мариной. Т. рассказывал ей о вере, о монашестве, Таинстве Покаяния, а Марина говорила о своей жизни, о деревянной деревенской церкви на ее малой родине. Она хотела исповедаться, но не знала, как к этому подступиться, и тогда трудник назвал ей имена наместника и духовника, которым Марина решилась приехать для первой в своей жизни исповеди.
В иллюминатор на красоты он не смотрел, ну, может ли сравниться природа, даже Онега, с красотой человеческой души, жаждущей веры и покаяния?!
В самом конце беседы, перед пристанью, девушка произнесла загадочную фразу: «Наверное, мы с вами еще встретимся… Раз… так хорошо поговорили».
Но они не встретились ни в этот, ни в последующие дни: она увидала друзей и они стали подниматься в город, а он, трудник Т., взвалил на плечи рюкзак, вышел на пристань и обомлел. Всякое дыхание да хвалит Господа! Озеро, город, пристань, путешественники и береговая линия светились огнем заходящего карельского солнца…
С молитвой к преподобному на устах Т. поехал на вокзал. Здесь все легко и скоро устроилось, еще и нижняя полка в поезде досталась. Спросил адрес церкви и направился к ней по вечернему, блестевшему огнями, витринами и обнаженными плечами, северному городу.
Молитвами преподобного храм сыскался очень быстро, на скамеечке сидел человек, по виду сторож, бездомный или паломник. Т. продолжал так же усердно молиться, в надежде, что все устроится, тем более, что сторож или паломник обнадежил его. Сказал, мол, батюшка непременно должен приехать.
Но время шло, и ничего не устраивалось, настоятель все никак не приезжал. И тогда трудник стал понемногу догадываться, что рядом с ним на скамейке сидит не паломник, не сторож, а бездомный. А у них наверняка свои привычки, своя психология.
— Может, никто и не должен приехать, а? — Т. спросил с бездомного с легким нажимом, и вдруг услышал неожиданное:
— Ничего я не говорил! Ничего не знаю…
И все стало на свои места. Это же несчастный нищий, без кола, без двора, без надежды на лучшее, счастливое устройство жизни! А Т. в простоте душевной после жизни в монастыре видел в окружающих только хорошее, чужая неустроенность, а тем паче безысходность отдельного человека, для него как бы не существовала.
Трудник тотчас разобрал рюкзак, вынул припасенные на дорогу продукты, достал тельник, олимпийку, длинные шорты, которые послушнику, труднику, да и мирскому верующему ни к чему, — а этот бездомный может поддеть их под штаны — все же теплее будет прохладной карельской ночью, проведенной на улице.
Тем временем в ночном засверкало, предвещая нешуточный дождь, и Т. с нищим устроились на прикрытом крышей деревянном настиле церковной паперти. Т. влез в спальник, прикрыл себя и своего невольного товарища полиэтиленовым тентом, и оба прижались к рюкзаку, пока ливень и разряды молний поражали все вокруг, не укрытое под надежную крышу.
Тогда-то, около двух часов ночи, в самый разгар грозы, под крышу паперти спрятался случайный ночной прохожий. Т. пришлось вступить с ним в разговор, который с неизбежностью земных дня и ночи, ветра и дождя, — был прикован к теме веры, религии и человеческой свободы.
Понемногу гроза стала стихать, Т. терпеливо ответил на все вопросы о вере и религии, вот тут-то ночной похожий снова сказал эту же загадочную фразу:
— М с вами, наверное, еще встретимся!
Конечно, Т. не встретился с ночным вопрошателем точно так же, как не встретился и с девушкой Мариной, на чьей сумке красовалось ее имя «MARINA».
А ранним утром на паперть взошел еще один прохожий. У его жены был рак, он собирался эмигрировать в Финляндию и там посещать православный храм. Т. как умел, утешил человека и вспомнил о молитве преподобному. Значит, Господь устроил эту ночь по молитвам к святому, как Ему было угодно, и как спасительно — тем, кто этой ночью приходил к паперти.
Фраза эта, «мы с вами, наверное, еще встретимся», никак не выходила из головы. Местом встречи может стать земная жизнь, где встречу устраивает Бог всемогущий Своим Промыслом. И Царство Небесное, в котором человек восходит к Богу, где он встречает ангелов и человеков, возлюбивших Бога превыше всего. Но не в аду, где человек, отделивший себя от Бога, разделяет себя и с Ним, и с такими людьми, себе подобными. Значит, — мы с вами еще встретимся означает — в жизни будущего века, в вечности…
Т. с молитвою собрал рюкзак и, моля и моля преподобного, отправился исполнять данное ему в монастыре поручение.
Святой неустанно молится о всем мире, о народах, обитавших и живущих теперь в районе обители, но особенно — о насельниках основанного им монастыря. Ибо, хоть его трудно не назвать земным раем и окном в небо, спасение достигается многими молитвами, многими трудами и подвигами. А Т. очень хотел встретиться с преподобным на небе, у престола Господнего.
Быть может, и святой покровитель монастыря неслышно для его уха сказал ему: «Мы с вами еще встретимся».
-----------------------------------------------------------------------------
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
иеромонах Иустин


   

Зарегистрирован: 02.07.2007
Сообщения: 3423
Откуда (город): Херсонская губерния, Херсонский уезд, Качкаровская волость

СообщениеДобавлено: Сб 17 Ноя, 2007 14:11    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Теперь обещанная последовательность очерков и рассказиков:
1. "Места отдаленные, молитвенные".
2. "Церковь летописного города".
3. "Бобыль".
4. "Октябрьское".
5. "Рыбка для братии".
6. "Баня".
7. "Утешение".
8. "Мы с вами еще встретимся!".
В теме не хватает только очерка "Октябрьское".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Молодежный форум -> Паломничества, путешествия Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2  След.
Страница 1 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах

Рейтинг@Mail.ru ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU Rambler's Top100
Реклама


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group